1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 Голос)

О религии права и религии обожения – иеродиакон Иоанн (Курмояров).

Сегодня для довольно большого количества людей, интересующихся историей христианской Церкви, схизма 1054 года между Римом и Константинополем чаще всего представляется как некое недоразумение, возникшее в силу определенных внешнеполитических обстоятельств и потому никак не связанное с серьезными разногласиями религиозно-мировоззренческого характера.


Увы, но мы должны со всей определенностью констатировать тот факт, что подобное мнение является ошибочным и не соответствует действительности. Схизма 1054 года явилась итогом глубинного расхождения между христианским Востоком и Западом в понимании самой сути христианской веры. Более того, на сегодняшний день можно с уверенностью говорить о том, что православие и католичество представляют собой принципиально различные религиозные мировоззрения. Именно о сущностном различии этих двух мировоззрений мы и хотим поговорить в этой статье (1).

Католичество: религия права

Западное христианство, в отличие от восточного, на протяжении всей своей истории мыслило в большей степени юридическими и моральными категориями, нежели онтологическими.


Митрополит Сергий (Страгородский) в книге «Православное учение о спасении» писал по этому поводу: «Христианство с самых первых своих исторических шагов столкнулось с Римом и должно было считаться с римским духом и римским способом или складом мышления, древний же Рим, по справедливости, считается носителем и выразителем права, закона. Право (jus) было основной стихией, в которой вращались все его понятия и представления: jus было основой его личной жизни, оно же определяло и все его семейные, общественные и государственные отношения. Религия не составляла исключения – она была тоже одним из применений права. Становясь христианином, римлянин и христианство старался понять именно с этой стороны – он и в нем искал, прежде всего, состоятельности правовой… Так получила себе начало юридическая теория, которая состоит в том, что помянутая аналогия труда и награды признается (сознательно или бессознательно, открыто или под строкой) подлинным выражением самого существа спасения и потому ставится в качестве основного начала богословской системы и религиозной жизни, между тем как учение Церкви о тождестве добродетели и блаженства оставляется без внимания.


Конечно, этот способ внешнего понимания спасения на первых порах не мог быть опасным для Церкви: все неточности его с избытком покрывались верою и пламенною ревностью христиан; даже более. Возможность объяснить христианство с точки зрения правовой была в некотором отношении полезна для него: она давала вере как бы научную форму, как бы утверждала ее. Но это было во время расцвета церковной жизни. Не то стало потом, когда мирской дух проник в Церковь, когда многие христиане стали думать не о том, как бы им совершеннее исполнить волю Божию, а наоборот – о том, как бы исполнить эту волю поудобнее, с меньшими утратами для этого мира. Тогда возможность правовой постановки учения о спасении обнаружила свои губительные последствия. Нетрудно видеть, что может произойти, если человек (который, заметим, уже утратил жар первой ревности о Христе и теперь с трудом колеблется между любовью к Богу и себялюбием) и свои отношения к Богу будет рассматривать с точки зрения правовой.


Главная опасность этой точки зрения в том, что при ней человек может считать себя как бы вправе не принадлежать Богу всем своим сердцем и помышлением: в правовом союзе такой близости не предполагается и не требуется; там нужно соблюдать только внешние условия союза. Человек может и не любить добра, может оставаться прежним себялюбцем, он должен только исполнять заповеди, чтобы получить награду. Это как нельзя более благоприятствует тому наемническому, рабскому настроению, которое делает добро только из-за награды, без внутреннего влечения и уважения к нему. Правда, это состояние подневольного доброделания необходимо переживается всяким подвижником добродетели и не один раз в его земной жизни, но это состояние никогда не должно возводиться в правило, это только предварительная ступень, цель же нравственного развития – в доброделании совершенном, произвольном. Правовая точка зрения тем и грешит, что она это предварительное, подготовительное состояние освящает как законченное и совершенное.


В правовом союзе человек стоит пред лицом Божиим совсем не в положении безответного, всем Ему обязанного грешника: он наклонен представлять себя более или менее независимым, обещанную награду он ожидает получить не по милости Божией, а как должное за его труды» (2).


Так, внешние дела человека приобрели в западном христианстве «свою особую» самодовлеющую ценность – цену, уплаты которой вполне хватало для личного спасения и оправдания перед Богом.


В результате появилось учение о Боге Творце как о страстном, антропоморфном существе, Справедливом Судии, воздающем человеку добром за добро и наказанием за злые поступки! В догматах этого учения (сильно напоминающего языческую теорию о природе божественного) Бог предстает пред нами как некий «самодержец, хан, царь», постоянно держащий в страхе своих подданных и требующий от них неукоснительного исполнения его заповедей-предписаний.


Именно западный юридизм, автоматически перенесенный на богословскую сферу, явился причиной возникновения в католической церкви таких явлений, как: папский примат, учение о сверхдолжных заслугах святых, юридическая концепция искупления, доктрина о «двух мечах» и т. д.


По той же причине в западном христианстве исказилось и само понимание смысла духовной жизни. Было утрачено истинное понимание учения о спасении – спасение стали видеть в удовлетворении желаний Всевышнего Бога (причем желаний исключительно судебно-юридического характера), начали считать, что неукоснительное соблюдение установленных правил, регулярное участие в обрядах, покупка индульгенций и совершение разного рода добрых деяний дают человеку некую «гарантию» достижения вечного блаженства!

Православие: религия обожения

На самом же деле по сути своей христианство – это не свод правил или обрядов, это не философское или морально-нравственное учение (хотя философская и этическая составляющие, разумеется, присутствуют).


Христианство – это, в первую очередь, жизнь во Христе! Именно потому: «В византийской традиции никогда не было предпринято серьезной попытки разработать систему христианской этики, и сама Церковь никогда не считалась источником нормативных, частных правил поведения христианина. Разумеется, часто церковный авторитет принимался как решающий в решении тех или иных конкретных предметов споров, и тогда эти решения в дальнейшем становились руководствующими критериями для более поздних аналогичных случаев. Но, тем не менее, основным течением, формирующим византийскую духовность, был призыв к совершенству и святости, а никак не система этических правил» (3).


Что же такое «жизнь во Христе»? Как понимать это словосочетание? И как совместить жизнь во Христе с нашей обыденной греховной жизнью? Большинство существующих в мире философских и религиозных систем строят свое учение на предположении, будто человек является способным к бесконечному духовно-нравственному совершенствованию.


В отличие от подобных «оптимистических» (и в то же время наивных) представлений о смысле и цели человеческого бытия, христианство утверждает, что человек (в нынешнем его состоянии) – существо ненормальное, поврежденное, глубоко больное. И это положение – не просто теоретическая предпосылка, но банальная реальность, открывающаяся любому человеку, который находит в себе мужество беспристрастно посмотреть на состояние окружающего общества и, в первую очередь, на самого себя.

Предназначение человека

Конечно, изначально Бог сотворил человека другим: «Святой Иоанн Дамаскин видит глубочайшую тайну в том факте, что человек был сотворен «обоживающимся», тяготеющим к соединению с Богом. Совершенство первозданной природы выражалось прежде всего в этой способности приобщаться к Богу, все более и более прилепляться к полноте Божества, которая должна была пронизать и преобразить всю тварную природу. Святой Григорий Богослов подразумевал именно эту высшую способность человеческого духа, когда говорил о Боге, вдувающем в человека вместе со Своим дыханием «частицу Своего Божества» – благодать, которая с самого начала в душе присутствовала, давая ей способность воспринимать и усваивать эту обожающую ее энергию. Ибо человеческая личность была призвана, по учению святого Максима Исповедника, «соединить любовью природу тварную с природой нетварной, являясь в единстве и тождестве стяжанием благодати»» (4).


Однако, видя себя во славе, видя себя познающим, видя себя преисполненным всех совершенств, человек допустил мысль о том, что он обладает Божественным знанием и что Господь ему уже не нужен. Эта мысль исключила человека из области Божественного присутствия! Как следствие –  существо человека извратилось: жизнь его наполнилась страданиями, телесно он стал смертен, а душевно – подчинил свою волю низменным страстям и порокам, в итоге ниспав до нижеестественного, скотоподобного состояния.


Нужно отметить: в отличие от западного богословия, в традиции которого господствует представление о грехопадении как о юридическом акте (преступление против заповеди о невкушении плода), в восточной традиции первородный грех человека всегда рассматривался, в первую очередь, как порча природы, а не как «грех», в котором «виновны все люди» (Шестой Вселенский Собор 102-м правилом определяет «грех» как «болезнь души»).

Жертва Христова

Бог не мог оставаться совершенно безучастным к трагедии человека. Будучи по природе Своей Абсолютным Благом и Абсолютной Любовью, Он приходит на помощь к Своему гибнущему творению и жертвует Собою ради спасения рода людского, ибо истинная любовь – это всегда любовь жертвенная! Не смея нарушить свободу воли человека, насильно привести его к счастью и благу и учитывая то, что могут найтись люди, сознательно отвергающие возможность спасения, Бог воплощается в нашем мире! Вторая Ипостась Святой Троицы (Бог-Слово) соединяется с нашей (человеческой) природой и через страдание и смерть на Кресте исцеляет ее (человеческую природу) в Себе Самой. Именно победу Христа над смертью и воссоздание нового человека во Христе празднуют христиане в день Святой Пасхи!


Восприняв повреждение человека, Сам став человеком, Сын Божий через крест и страдания восстановил в Самом Себе природу человека и тем спас человечество от фатализма смерти как следствия разобщенности с Богом. Православная Церковь, в отличие от Католической, которая делает акцент на сугубо юридическом характере искупительной жертвы, единогласно учит о том, что Сын Божий идет на страдания только по непостижимой и жертвенной Своей любви: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).


Но воплощение Христа – это не только победа над смертью, это космическое событие, т. к. восстановление человека во Христе означает возвращение космосу его первозданной красоты. И действительно: «…Только искупительная смерть Христа могла сделать возможным это окончательное восстановление. Смерть же Христова действительно спасительна и животворяща как раз потому, что она означает смерть Сына Божия во плоти (то есть в ипостасном единстве)… Как показал Александрийский епископ Афанасий в ходе своей полемики против арианства, один лишь Бог в силах победить смерть, потому что Он «единый имеющий бессмертие» (1 Тим. 6:16)… Воскресение Христа значит именно то, что смерть прекратила свое существование в качестве элемента, регулирующего существование человека, и что благодаря этому человек освободился от рабства греху» (5).

Церковь Христова

Только ради спасения, исцеления и возрождения человека (а через него и преображения всего тварного мира) Бог основал на земле Церковь, в которой посредством Таинств происходит приобщение верующей души к Христу. Претерпев страдания на Кресте, победив смерть и восстановив в Себе человеческую природу, Христос в день Пятидесятницы, в день Сошествия Духа Святого на апостолов, создает на земле Церковь (которая есть Тело Христово): «И все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф. 1:22).


В этой связи необходимо заметить, что совершенно неверным является понимание Церкви как общества людей, объединенных только лишь верою в Иисуса Христа как Божественного Мессию. И христианская семья, и христианское государство это также общества людей, имеющих Божественное происхождение, но при этом ни семья, ни государство не являются Церковью. К тому же из определения Церкви как «общества верующих» нельзя вывести ее основные свойства: единство, святость, соборность и апостольство.


Так что же такое Церковь? Почему в Библии Церковь чаще всего сравнивается с Телом Христовым? ДА ПОТОМУ, ЧТО ТЕЛО ПРЕДПОЛАГАЕТ ЕДИНСТВО! ЕДИНСТВО НЕРАЗДЕЛЬНОЕ! Т. Е. ЕДИНСТВО КАК ЖИВУЮ СВЯЗЬ: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин. 17:21).


Церковь, подобно человеческому телу (где функционирует много органов, работа которых координируется центральной нервной системой), состоит из множества членов, имеющих единую Главу – Господа Иисуса Христа, без Которого невозможно допустить существование Церкви ни на одно мгновение. Православие рассматривает Церковь Христову как среду, необходимую для осуществления соединения человека с Богом: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4:4–6).


Именно благодаря Церкви мы более не рискуем безвозвратно утерять общение с Богом, ибо мы заключены в одно Тело, в котором обращается Кровь Христова (т. е. причастие), очищающая нас от всякого греха и всякой скверны: «И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:27).


Именно о единстве всех членов Церкви во Христе, о союзе любви, даруемом в Таинстве Причастия, говорится во всех евхаристических молитвах Православной церкви. Ибо Церковь – это, прежде всего, собрание вокруг Евхаристической трапезы. Другими словами, Церковь – это народ, который собирается в определенном месте и в определенное время для того, чтобы стать Телом Христовым.


Вот почему Церковь созидается не учением и повелением, а из Самого Господа Иисуса Христа. Об этом говорит ап. Павел: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф. 2:19).


Образно процесс спасения человека в Церкви можно описать следующим образом: люди (как живые клетки) присоединяются к здоровому организму – Телу Христа – и получают в Нем исцеление, т. к. становятся единоприродными с Христом. В этом смысле Церковь является не просто средством индивидуального освящения человека. Во Христе человек обретает действительную полноту жизни, а следовательно – и полноценное общение с другими людьми; причем для Церкви несущественно, живет человек на земле или уже отошел в мир иной, ибо в Церкви нет смерти, а принявшие Христа здесь, в этой жизни, могут стать членами Тела Христова и тем самым войти в Царство Будущего Века, ибо: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Церковь есть одновременно и Тело Христа, и полнота Духа Святого, «наполняющего все во всем»: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4:4–6).


Таким образом, из христоцентричности (т. е. из понятия о Церкви как о Теле Христовом) и синергии (сотворчестве Бога и человека в деле спасения) вытекает необходимость нравственного труда каждого отдельного человека для достижения главной цели жизни – ОБОЖЕНИЯ, которого можно достигнуть только путем соединения с Христом в Его Теле, в Церкви!


Именно поэтому для восточного богословия в принципе невозможен взгляд на спасение с «правовой» точки зрения: как на ожидание либо награды за добродетели, либо вечного наказания за грехи. Согласно евангельскому учению, в будущей жизни нас ждет не просто награда или наказание, а сам Бог! И соединение с Ним будет для верующего наивысшей наградой, а отторжение от Него наивысшим наказанием, которое только возможно.


В отличие от западного понимания спасения, в православии учение о спасении понимается как жизнь в Боге и с Богом, для полноты и постоянства которой христианину надлежит непрестанно изменять себя по образу Богочеловека Христа: «В этом состоит значение сакраментальной жизни и основание христианской духовности. Христианин отнюдь не призывается копировать Христа, что было бы только внешним, моральным подвигом… Пр. Максим Исповедник представляет обожение как приобщение «всего человека» «всему Богу», ибо в обожении человек достигает высшей цели, для которой он был создан» (6).


Ссылки:
1) К сожалению, формат статьи не позволяет сделать детальный анализ вероучения католической церкви, всех ее отличительных признаков: папский примат, филиокве, католическая мариология, католическая мистика, учения о первородном грехе, юридическая доктрина искупления и т. д.
2) Митрополит Сергий (Старогородский). Православное учение о спасении. Часть 1. Происхождение правового жизнепонимания. Католичество: http://pravbeseda.org/library/books/strag1_3.html
3) Мейендорф Иоанн, прот. Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы. Глава «Святой Дух и свобода человека». Минск: Лучи Софии, 2001. С. 251.
4) Лосский В. Н. Боговидение. Очерки мистического богословия Восточной Церкви. М.: Издательство «АСТ», 2003. С. 208.
5) Мейендорф Иоанн, прот. Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы. Глава «Искупление и обожение». Минск: Лучи Софии, 2001. С. 231–233.
6) Мейендорф Иоанн, прот. Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы. Глава «Искупление и обожение». Минск: Лучи Софии, 2001. С. 234–235.

© 2017 ХРАМ СВЯТИТЕЛЯ ЧУДОТВОРЦА НИКОЛАЯ НА ВОДАХ. Все права защищены.